Умереть – можно, нужно – не умереть

Дорогой Друг.
Позволь мне открыться тебе, рассказать о том, чем я жил последние семнадцать
лет, что втайне вынашивал. Если я не сделаю этого, то буду жить с чувством бесполезного
существования, а это очень страшно – быть бесполезным. Все это время идея, которую я
собираюсь поведать, таилась в самых глубоких уголках моего существа. И все это время
она рвалась наружу, желая освободиться из-под гнета воспитания, а я, боясь быть
осмеянным, держал ее взаперти. Лишь изредка, когда чувствовал себя в безопасности, я
позволял себе открыться. Но и тогда, задавленный страхом, я делал это вполсилы,
намеками. И все равно это были минуты истинной свободы, моменты, когда я мог по-
настоящему быть самим собой, когда я чувствовал инстинкт жизни, когда был
действительно счастлив – именно это происходит со мной сейчас. Это очень важно – быть
собой. Быть собой – значит знать себя, знать свое предназначение. И после долгих лет
томления я решил сбросить с себя груз молчания. Я хочу жить: жить так, как должен, в
согласии с заложенной во мне архитектурой, минуя социальные установки и разумные
запреты.
Все началось с того, что однажды я полюбил бессмертие. Не то бессмертие,
которое живет в творениях человека, и не бессмертие освободившейся от тела души. Я
полюбил бессмертие человеческого существа – бессмертие, исключающее гибель тела.
Бессмертие, в результате которого человек уходит из этого мира целиком, не оставляя
после себя гниющей плоти. Не помню, из какого источника я познакомился с идеей
бессмертия раньше, – из Учения дона Хуана или из Евангелия, – но точно помню, что она
пришла и сразу же завладела мной, завладела раз и навсегда. Это был, и остается для меня
таковым и поныне, самый пик красоты и величия, какие только можно вообразить.
Моя жизнь изменила курс. С тех пор ничто более не интересовало меня так, как
бессмертие. Это стало самой главной и, пожалуй, единственной страстью всей моей

жизни. Странно, нет никаких доказательств того, что это возможно, но я всем своим
существом чувствую, что это правда. Я знаю это. Сколько себя помню, я всегда стремился
к правде, а бессмертие – это наивысшее ее проявление, дальше уже некуда. И я готов
посвятить движению к бессмертию всю свою жизнь, несмотря на свою уверенность в том,
что у меня ничего не выйдет – грешен. Лишь маленькая, подобная искорке в ночной мгле,
надежда заставляет меня трепетать при мысли: «А что если получится». Что если Он даст
мне свободу. Жить этим, стремиться к этому уже достаточно, чтобы быть счастливым и
чувствовать, что ты живешь не зря. Ничто не сравнится с этим.
Но это счастье чужака. Все бы ничего, если б не мир, который тебя вырастил.
Проблема кроется в том, что нельзя стремиться к бессмертию и при этом оставаться
прежним. Отныне ты становишься аутсайдером. Ты противостоишь миру, потому что он,
в отличие от бессмертия, уже здесь. Он реален, его можно видеть, трогать, дышать им,
пробовать на вкус, слышать его. Все известные тебе защитные механизмы теряют силу, и
ты остаешься в абсолютном одиночестве: один на один с тяжелым равнодушием
Вселенной. Потребуются годы, прежде чем ты научишься пользоваться другим
инструментарием, а пока что получай, ведь у тебя нет учителя, который сведет к
минимуму все твои ошибки. Ты пробираешься наощупь, порой отступаешь, прячешься,
делаешь остановку, сомневаешься, жалуешься, плачешь, пытаешься вернуться в прежнюю
жизнь… Но, увы, дорога назад закрыта. Тебе больше не быть тем, кем ты был раньше.
Нужно создавать себя заново. К счастью, если тебе повезет и ты выдержишь на своем
жалком суденышке шторм, есть шанс стать другим человеком – свободным человеком. Но
надежной почвы под ногами уже не будет никогда. Лишь невидимое присутствие
бессмертия, которое всегда зовет тебя, одинокого странника, в путь. Куда зовет? В
бесконечность. Путь к бессмертию – это бесконечный поиск самого себя.
Но у подобного существования есть и плюсы. И самый главный из них – знание,
или духовные дары. Превращение человека, вставшего на путь знания, в центр
противоположно направленных векторов, один из которых ведет к смерти, а другой к
бессмертию, дает возможность увидеть окружающий мир в истинном свете. Все познается
в сравнении, поэтому ничто так не обличает язвы общества, как движение, обратное
движению мира. Со всей очевидностью становится ясно, что мир движется к закату.
Семья, социум, друзья, общественные институты утрачивают былую ценность и
превращаются в игру: вряд ли стоит воспринимать всерьез вещи, которые стремятся к
смерти. Да, ты продолжаешь любить, продолжаешь участвовать в мирской суете,
заботиться о ком-то, но уже как-то отрешенно – это контролируемая глупость. Ты и рад
бы пойти в их сторону или, наоборот, взять их с собой, но это не в твоих силах – не ты

решаешь, кому куда идти. Приходит смирение, а вместе с ним понимание выбора: либо
топтаться на месте, привязавшись к погружающимся в смерть вещам и людям чужого для
тебя мира, либо идти дальше, туда, куда ты и должен идти по своей природе, – к
бессмертию. Это и есть свобода выбора, дарованная свыше. Все мы изначально свободны.
И в большей степени свободны тогда, когда можем выбирать между жизнью для смерти и
жизнью для бессмертия. Свобода выбора проявляется в возможности сомневаться.
А мир – пародиен. Диву даешься, когда наблюдаешь за ним. Оказывается, в нем нет
ничего нового. Все созданное человечеством и то, что еще только будет создано,
выражает одну единственную его черту, другой у него нет. Черта эта называется
копированием. Разум, который так восхваляется человеком, является архитектором,
копирующим то, что лежит за гранью его, разума, понимания, потому что он сам есть
копия. И любое явление или творение окружающего нас пространства, весь материальный
мир суть суррогат Непостижимого, Его. Поэтому человек так быстро остывает к
приобретенной вещи – ему постоянно хочется чего-то нового. Совершенствование вещей,
которое в наше время пришло к так называемым инновациям, – это логический прогон
усложнения материи на конвейере мира. Все вещи по своей природе пусты и ничего не
дают своим обладателям кроме сиюминутного утоления материального голода,
обусловленного их невежеством и бессмысленностью всей земной жизни, потому что она
в своей сути искусственна. Пока мы идем к смерти, мы живем понарошку.
Мир населен хищниками – людьми, считающими, что могила – это единственный
исход жизни и что альтернативы не существует. Их кровожадность так и норовит сбить
человека знания с пути, ведущего к бессмертию. Для этого они придумали свое
собственное бессмертие в пределах материального мира. Так наука пытается развивать
крионику, перенос сознания на материальный носитель, медицинские технологии,
останавливающие старение – все это то же копирование, с помощью которого
человеческий разум пытается создать ложный дубликат истинного бессмертия. Если еще
внимательнее присмотреться к человеческой жизнедеятельности в целом, то трудно не
заметить, что вообще все, чем занимается человек, делается только ради собственного
бессмертия… искусственного бессмертия. У него это называется выживанием, то есть
таким существованием, которое направлено на оттягивание неизбежного конца. Бедняга,
он не знает, что движется не в том направлении. Его религия – биология. Поначалу у меня
не укладывалось в голове: вроде взрослые дядьки, с учеными степенями, а занимаются
реализацией детских фантазий в духе поиска эликсира бессмертия. Они что там,
прикалываются? Это походит на кружок моделирования, где юннаты взялись за
воссоздание бесконечной жизни. И я точно знаю, что у них получится: если есть мысль об

этом, значит, будет и результат – это лишь вопрос времени. Но откуда у прожженных
материалистов вера в бессмертие? А вот откуда: из неосознаваемого, интуитивного, вне-
разумного знания о существовании истинного бессмертия. Сегодня, в эпоху создания
искусственной реальности более глубокого уровня, нежели искусственная объективная
реальность, такой как виртуальная, знание о реальности истинного бессмертия и способах
ее достижения является сверхактуальным.
Отсюда все социальные бедствия – из веры в неизбежность смерти. Когда человек
знает, что когда-нибудь умрет, желание пожить дольше и лучше гипертрофируется.
Войны – это результат суммирования всех таких желаний. Аккумулированная энергия
жадности оборачивается общественной грыжей, которую удаляют. И не важно:
зарабатываешь ты себе на новый iPhone случайными шабашками или занимаешься
рейдерским захватом предприятия – значение имеет только то, как ты намерен закончить
свое путешествие на планете Земля. Все мы убиваем друг друга, – не прямо, так косвенно,
– пока идем дорогой смерти. Это что-то вроде бессознательной мести друг другу за то, что
нам предстоит умереть. Мол, какая разница – все равно же умрем. Этакое коллективное
взаимоубийство. В условиях ограниченных материальных благ – земного бессмертия,
количество и качество которого зависят от финансовых возможностей потребителя, образ
жизни, при котором каждый думает только о себе и своем потомстве, является нормой. По
умолчанию действует принцип: мирно сосуществуем только до тех пор, пока безопасно, а
дальше каждый сам за себя. В сущности, это тот же каннибализм, но только прикрытый
маской цивилизации.
Но все происходит иначе, если выбор совершается в пользу истинного бессмертия.
Ты уходишь в мир, где ничто из того, что тебя окружает в мире земном, не нужно. Сама
вера в это уже создает совершенно иное отношение к жизни здесь. Можно сказать, что ты
уже живешь в двух мирах – остается только шаг за шагом перетекать в иное состояние,
пока оно полностью не захватит тебя. И тогда ты тоже умрешь, но умрешь целиком, как и
должно быть. Умрешь только для этого мира.
Человек бессмертия – это наивысшая степень всего самого прекрасного, что есть на
земле. Воинский героизм, гражданский патриотизм, семейная жертвенность и прочие
социальные регалии блекнут перед этой категорией бытия, предстают детскими
шалостями, потому что ничто так не устрашает, как путь к знанию, ибо знание всегда
спрятано и охраняется теми, кто хочет властвовать, кто хочет, чтобы мы жили в
невежестве и ничего не знали о своей собственной природе. Подумай об этом, прежде чем
небрежно отозваться о тех «чудаках», которые несли людям свет знания о бессмертии.
Они рисковали жизнью. Ничто так не угрожает жизни, как бросание перчатки в лицо

самой смерти. Она не прощает подобные жесты. Человек, отважившийся вырваться из ее
тюрьмы, становится для нее самой интересной жертвой, за которой она будет охотиться с
особой изобретательностью. Но если ему повезет и он освободится из ее оков, то какая
величайшая награда ждет его. В его жизни обязательно наступит момент, когда он сможет
заглянуть ей в глаза, заглянуть решительно и смело. Она же вместо того, чтобы
разозлиться, по-доброму улыбнется ему и отпустит из этого мира. А теперь очень важное:
смерть – это страж нашего мира, который выпускает на свободу только тех заключенных,
которые в течение отпущенного им земного срока разгадали шифр бессмертия.
Освобожденный будет уходить в бессмертие, а смерть, вдруг ставшая красивой, будет
махать ему вслед и произносить слова благодарности за то, что он достиг такого
совершенства, которое позволило ему увидеть ее истинное лицо. Не она была ужасной –
ужасным был он, потому что жил в пороке своей веры в собственную смерть.
Я не знаю, как и сколько пройду по избранному мной пути. Знаю лишь то, что
чувствует мое сердце, по зову которого всегда старался жить. Оно говорит мне, что
существует место, где хорошо, красиво и где не нужно бояться. Я иду туда. Иду как
ребенок, полный воодушевления и страха. Я иду в мир, где смерть имеет категории,
отличные от земных. Это славный путь, путь, полный поражений и побед, делающих
жизненный опыт интересным. Это путь воина – существа, по-настоящему достойного
носить имя человека Земли. Он не торгует ей, не использует ее ради собственной выгоды;
он бережет ее и преображает своим духом. Это дорога риска, величия.
Своим посланием тебе, дорогой Друг, я совершаю распятие миру. Это мой личный
акт сораспятия Христу. Отныне я публично отвергаю мир, живущий по законам смерти, и
провозглашаю мир, живущий по законам бессмертия. Пусть сегодня грех стыда любви к
бессмертию, порождающий страх стать посмешищем, умрет во мне и родится радость
нового состояния, исполненного правды. Нет более сильной радости, чем радость от
служения правде, ибо в ней – свобода. Пусть простота, прямота, твердость и
величественность станут моим оружием, которым я буду низвергать ложь мира. И да
поможет мне в этом Бог.

Сергей Шмаков

(Visited 10 times, 1 visits today)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *