Палата 44

Каждый раз, эти твари не дают мне умереть… каждую ночь, Они прокрадываются ко мне и диктуют. Диктуют, что делать и как делать. Их так много, что я не могу сконцентрироваться и описать их внешность… они так туманны, что я не вижу где я. Они – туман. Каждый раз голоса в моей голове шепчут мне “прыгай, режь, кусай”… но я даже не понимаю, где я нахожусь. Иногда, мои мысли так путаются, что я забываю о Них. Всё началось ещё год назад. Да. Я помню, как всё началось. Я просто опять тогда не уснул. В какой-то момент я понял что под моей кожей туман. Он повалил отовсюду. И я увидел Их. Даже не увидел, я их почувствовал кончиками ушей, носа и пальцев. Прошел то всего лишь годик. Хотя… может и куда больше… один маленький год, как они меня заперли на вершине этого. Я так боюсь подходить к краям, но они заставляют. Заставляют стоять на краю и бояться, бояться. Иногда, мне кажется, они внутри моей головы. А с ними время короче. Я боюсь Их и люблю. Я точно знаю, я без Них не смогу. Они просто выпытывают у меня что-то. Они что-то хотят знать о нас всех. Они шепчутся на незнакомом языке, но я иногда их понимаю. Они не отсюда. Они не наши…

Человек, сидящий напротив меня, меньше всего напоминал своим видом психиатра. Встреть я его на улице без халата, счёл бы, что это городской сумасшедший. Резкие, нервные движения. Несколько беспричинный смех и неровная седая бородка на растерянном лице придавала ему полное сходство с обитателями этого жутковатого места. Это был обычный плановый осмотр, что называется «для галочки». Но так как визит этого странного старика к нам на работу я пропустил, пришлось ехать на окраину города. Пройдя через один из коридоров, я услышал мужской плачь и любопытство заставило меня посмотреть в большой круглый глазок палаты. В ней мужчина лет сорока – сорока пяти сидел на коленях лицом к стене, примерно в шаге от неё и рыдал. Это был не плачь, а именно крик навзрыд. Сквозь слёзы он молил у кого-то невидимого отпустить его, убеждал, что он ничего больше не может рассказать. Потом он немного покачнулся вперёд, словно сидел на самом краю обрыва или чего-то в этом роде. Я спросил у Семёна Викторовича – того самого нервного психиатра, который выписывал мне справку о моём психическом здоровье об этом человеке. Он сказал мне, что это Миша. Он здесь уже двадцать четыре года,  в девяностые, когда пациентов хотели распустить, его родственники стабильно вносили деньги наравне с теми, кто скрывался от армии и тюрьмы. Его сюда доставили, после того как он ночью разбив молотком кости в правой руке пытался выпрыгнуть из окна, твердя одну фразу «они хотят домой». Стоит мед. персоналу отвлечься, как он пытается себя убить. Самыми жуткими способами. Однажды даже выкрал бутылку с кислотой у завхоза и вылил её себе на грудь с криками «я сам выжгу себе сердце». Иногда каверкает голос и фальцетом начинает расспрашивать обо всём на свете. Почему мы любим, дружим, плачем. Обычная шизофрения. Послушав всё это, я в шоке побрёл в сторону дома. Проходя через тот самый коридор, я снова заглянул в палату номер сорок четыре. Всё тот же мужчина, всё тот же плачь. Единственное, что мне показалось несколько странным – кто мог позволить курить в плате? Вся палата была окутана серым дымом…  в тот вечер я долго не могу уснуть и малодушно налакался виски. Проснувшись посреди ночи от странного воя в ушах, я понял. Они во мне. Они в моей левой руке… Они хотят знать о нас всё… Они Оттуда…

Роберт Кудзаев

(Visited 10 times, 1 visits today)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *