Мышь

         На четырёх ножках стояла табуретка. Сверху на ней сидела кошка и лизала лапу. Кошкин хвост легонько подрагивал от нетерпения – кошка ждала мышь.

         А мышь тем временем лежала у себя в норе и из последних сил никуда не торопилась.

         «Чтоб тебя разорвало, грымза мохнатая, – ругалась про себя мышь. – Вот, думаешь, я сейчас всё брошу и побегу за сыром? Ну уж нет, у меня дела поважней найдутся». – И мышь обвела голодным взглядом свою нору, в поисках чем бы заняться.

         А нора у неё была шикарная. Там выстроились рядком три игрушечных кресла (украденных у куклы Машки, покуда та ездила в командировку на шкаф). На стенке висела табличка с надписью «Жизнь прекрасна!». Это был мышиный девиз, который она не уставала повторять и к месту, и не к месту.

         В уголке стоял крохотный телевизор с погнутой антенной. На пластмассовом экране его был нарисован полуголый волосатый мужик с микрофоном. Посреди норы лежал человеческий тапок, в котором мышь хранила продовольственные запасы. Тапок был очень вместительным. Однажды в него удалось засунуть целых пять сосисок, которые мышь не поленилась притащить в нору. Случилось это в тот счастливый день, когда кошка временно утратила способность передвигаться, потому что на неё случайно сел дядя Вова.

         Сейчас, однако, тапок был ужасающе пуст, настолько пуст, что пуще некуда.

         — Эхх, – сказала мышь, села в кресло и уставилась на свой телевизор. – Ну, что у нас сегодня идёт? Опять Киркоров? А по второму каналу? – И мышь надавила хвостом на канцелярскую кнопку, воткнутую остриём в стену. – И тут Киркоров. Ладно, попробуем «НТВ». – Но сколько мышь ни нажимала на кнопку, изображение мужика на экране не пропадало.

         — Вот ведь дурацкое занятие, смотреть телевизор. И что только люди в нём находят?

         Мышь осторожно высунула нос из норы. Кошка, недвижная словно изваяние, по-прежнему находилась на своём посту. В зелёных глазах её блестел голод. Мышь отступила назад. В животе у неё заурчало. На всякий случай она ещё раз обшарила тапок, но там было хоть шаром покати.

         — Определённо, мне требуется гуманитарная помощь, – посетовала мышь. – О чём только думает Буш? Я ж подохну тут от истощения.

         «Кто спит – тот обедает», – пришла ей на память старая пословица. Мышь вытянулась на полу, положила хвост под голову и невероятным усилием воли заснула.

         Минуты через три ей приснилась кошка. Мышь проснулась в холодном поту и, отплёвываясь, повернулась на другой бок. Немедленно ей приснился круглый сыр.

         — Нет, так дело не пойдёт, – рассвирепела мышь, окончательно просыпаясь. – Надо что-то придумать!

         И она забегала по своей комнатке, бешено вращая хвостом.

         — Вот что! Мы пойдём на военную хитрость! – торжественно провозгласила она наконец. (Когда-то ей довелось сгрызть толстую книгу про Наполеона, и с тех пор мышь считала себя великим стратегом.) Она извлекла из-за кресла картонный конус, служивший некогда вигвамом игрушечному индейцу по имени Ястребиный Хобот. На верху конуса имелась маленькая дырочка, сквозь которую индеец любил курить трубку мира. Но после того, как с индейца неудачно сняла скальп соседская Леночка, тому пришлось переквалифицироваться во Всадника-без-Головы. Мышь тогда рассудила, что за неимением головы, Всаднику нечем будет курить трубку. И затащила конус в свою нору, объяснив бывшему индейцу, что пора избавляться от вредных привычек. Потому в последние месяцы конус использовался мышью как ночной колпак.

         Но теперь другое было у неё на уме. Зажав конус в зубах, она подобралась к выходу из норы. Кошка, не шелохнувшись, глядела на неё в упор, прищурив один глаз.

         «Хе, милая, – усмехнулась про себя мышь, приставив конус дырочкой к носу. – Сейчас тебя отсюда как ветром сдует».

         — Гав-гав, – сказала мышь внятно, угрожающим тоном. И конус, словно рупор, настолько усилил её голос, что сама она чуть не оглохла.

         Кошка моргнула глазом от неожиданности. «Тушканчик, верно, совсем тронулся от страха», – подумала она, но ничего не сказала.

         — Гав-гав-гав! – надрывалась мышь. – Ррррр!!!

         «А может, он бешеный? – лениво размышляла кошка. – Эдак и заразиться недолго. Надо будет сполоснуть его перед употреблением».

         — Ну и наглые кошки пошли, – выругалась мышь, перестав лаять. – Бульдога не боятся.

         Она отнесла рупор на место, взобралась на кресло и приготовилась умереть с голоду. Тем временем кошка спрыгнула со своей табуретки и вплотную приблизилась к норе.

         «Что утешает меня в сей скорбный час, так это сознание до конца исполненного долга, – думала мышь, надуваясь от гордости. – Последние силы покидают меня, но всё же не сдалась я на милость коварного хищника. Не суждено тому отведать ни грамма моего бренного тела. Пусть я погибну, но всё-таки жизнь моя была прекрасна…»

         Тут кошка перешла в атаку. Лихо повалившись набок, она просунула переднюю лапу в мышиные апартаменты и принялась водить ею туда-сюда, стремясь нащупать в темноте норы дрожащий серый комочек. Острые когти царапнули по стенке, выдрав канцелярскую кнопку. Опрокинулся телевизор.

         Мышь сама не заметила, как очутилась под креслом. От ужаса она даже забыла про голод.

         — О Всемогущий Крыс! – взмолилась она. – Чем провинилась я перед Тобой? За что Ты так караешь меня?!

         «Вот глупышка, – с сочувствием подумала кошка. – Полагаться на дурацкие суеверия, это в наш-то век прогресса? Ведь давно доказано наукой – крыс не бывает. Последнюю я съела в апреле, а других статистикой не зафиксировано».

         — Что ж, Тушканчик, – сказала кошка вслух, медовым голосом, – вот и пришёл твой час. Славно мы поиграли, да пора и честь знать…

         «Бежать!!! – сверкнула мысль в маленькой мышиной головке. – Сию же минуту! Скорей!!» – и несчастная стремглав вылетела из норы. Споткнулась обо что-то мягкое и мохнатое, и бросилась вперёд, подальше, даже не сообразив, что это было кошачье брюхо. («Набросали тут всякого барахла с волосами, — по инерции сварливо подумала мышь, – проходу не дают».)

         — Стой! – взметнулась кошка, чувствуя, как добыча пронеслась мимо, оцарапав её собственное голодное брюхо.

         Хищница извернулась, дугой выгнула спину и совершила великолепнейший скачок, вытянув лапы вслед ускользающему обеду. И настигла мышь – у самого порога комнаты. Писк, хруст, конец!

* * *

         — Ну, – не спеша размышляла сытая кошка позже вечером. – Кто ещё станет утверждать, что жизнь прекрасна?

Лев Григорян

(Visited 1 times, 1 visits today)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *